РОДНИКИ ВЕРЫ

От редакции: Татьяна Кижайкина — член Союза писателей России, член правления областной писательской организации, председатель Чапаевского клуба «Пегас», лауреат многочисленных литературных конкурсов и художественных выставок, поэт, прозаик, художник, педагог, которая всем своим творчеством признается в любви к родному городу и родной земле. В сегодняшнем номере публикуется один из рассказов Татьяны Вениаминовны о человеке, которого наверняка вспомнят горожане старшего поколения.

Каждая местность, будь то село или город, имеет свои достопримечательности. Это могут быть памятники архитектуры, героические события или люди, так или иначе отличающиеся от общей массы.

Одной из таких достопримечательностей провинциального городка был Сережа — человек далеко немолодой, да и с головой, по общим меркам, не друживший.
В городе могли не знать очередного выбранного депутата, начальника организации или другого высокопоставленного чиновника, но Сережу знали все. Ни одни похороны и поминки не обходились без него. Конечно, в силу своих физических возможностей, на какие-то поминки он все-таки не попадал.

У него была своя рюмочка, которую он неизменно брал с собой, выпивая за помин души новопреставленного, но больше одной никогда не пил, знал меру.

С его лица, круглого, с легким румянцем на щеках, почти никогда не сходила улыбка. Во всем облике, несмотря на крупное телосложение, было что-то от ребенка, и звали, хоть и был он в преклонном возрасте, не Сергеем и по отчеству, а как маленького — Сережа.

Он был всегда приветлив, доброжелателен, здоровался со многими, даже с теми, которых, скорее всего, не знал. Разговаривал, также, по-детски: «Здлавствуйте…»
Сережа был всегда всем доволен, никогда ни на что не жаловался, и казалось, что у него нет никаких болезней, в отличие от других стариков.

Как человек, проживший такую долгую жизнь, сохранил в себе чистую незамутненную душу ребенка, способную одинаково радоваться и ласковому солнышку, и хрустальным капелькам дождя, и краюхе хлеба, — остается загадкой.

Многие люди его жалели, хотя он не давал повода для жалости, но находились и такие, обремененные больше других земными заботами, которые злословили в адрес Сережи: «Что ему не жить, пузо вон какое отъел на щах да на пирогах сладких! Тут крутишься, день и ночь, а у него ни о чем душа не болит!» Однако доподлинно не было известно ни единому человеку на этом свете, болела ли душа у Сережи.

Он был, как и все открытые чистые люди, очень доверчив, его легко можно было обхитрить, ввести в заблуждение. Но Сережу старались не обижать. Поднять на него руку расценивалось, как обидеть ребенка.

На Руси испокон веков отношение к юродивым да блаженным было особым.

На Сережу даже собаки не тявкали, а кошки доверчиво жались к ногам.

— Божий человек, — говорили старушки, перекрещивая при этом лоб.

Жил Сережа в городе давно, к нему привыкли, как к фонарному столбу. Никто не задумывался, как он живет и с кем. Главное, что не мешал, но и не нужен был никому. Говорили, что раньше жил с мамой, а теперь один.

С поминок его не гнали, понимая, что от блаженного помин доходит быстрее.

Хотя и относились к Сереже снисходительно, но рядом с ним люди, до конца не зачерствевшие душой, чувствовали себя не совсем уютно, словно были уличенными в тайной зависти и злости.

Да, интересно получается в мире людей! Человек, несущий свет и желающий здравствовать — умалишенный.

А другие?

Был случай, как один мужчина на глазах у людей лопатой изрубил бездомную собаку, которая недавно окутилась.

Он — нормальный! Умер, правда, через три дня после этого трагически — замерз на улице. А кутятам потом местные собаки и кошки, (куда им до людей!) носили еду — кто лапку куриную, кто кусок хлеба.

Другой, тоже нормальный, убил свою престарелую мать, не давшую деньги на опохмел.

Вот так и живем — добропорядочные граждане, не переставая ежедневно шокировать друг друга поступками. И жизнь продолжается…

Мчатся по дорогам мерседесы, идет крутая молодежь с проводами в ушах и неизменными бутылками пива в руках, шатаются из стороны в сторону горькие пьяницы, спешат девчонки на высоченных каблуках и в коротких до невозможности юбках, им вслед злословят заплесневелые старушки, разбиваются самолеты, терпят крушение поезда, меняется строй, избираются президенты. Страна кипит, разрываемая конфликтами…

А он, Сережа, неизменно встает утром, крестится, достает записную книжечку, где у него список и адреса умерших, и куда ему предстоит отправиться на поминки. Непонятно, кто «сливает» Сереже эти сведения?

И, кажется, что он вне времени, вне страны — не от мира сего.

Сережа продолжает жить, приветствуя каждого встречного неизменным словом «здлавствуйте!», и одному Богу известно, зачем так долго живет эта невинная, беззащитная душа на земле.

Одно можно сказать точно, что у Господа просто так ничего не бывает.

Не зря в Евангелие от Матфея говорится: «Будьте, как дети»- подразумевая сердечную простоту и незлобие.

Может, и нужны такие Сережи, чтобы мы, люди, соизмеряли себя с ними, посланниками Божьими, и не скатывались окончательно в пропасть, а открывали в своих душах чистые родники добра, сострадания, веры!?

Татьяна Кижайкина.

Написать комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.