«ДУША ПРОСИТ ПОЛЕТА…»

Ко дню рождения писателя-земляка.

Владимир Никифорович Бондаренко — один из лучших детских писателей страны. Родился он в селе Преображенка Безенчукского района, но на протяжении многих лет жил в Чапаевске. Наверное, мало найдется людей, особенно старшего поколения, кому не было бы знакомо имя Владимира Никифоровича. Кто-то с ним дружил или посещал его творческие вечера, а многие знают по книгам, которых вышло у писателя более девяноста. Историю городов и сел пишут люди. Владимир Никифорович Бондаренко внес свою значительную лепту в культурную жизнь Чапаевска.

А каким же он был человеком в повседневной жизни? Все меньше год от года остается людей, которые могли бы поделиться своими воспоминаниями о Владимире Никифоровиче. Мне посчастливилось быть не просто знакомой с писателем — нас связывала дружба двух творческих личностей. Я тогда делала первые робкие шаги в литературе, и в городе была известна больше как художник. Знакомство с писателем такого масштаба стало для меня очень значимым. Первая наша встреча произошла в библиотеке, сейчас она носит его имя. На меня Владимир Никифорович произвел очень яркое впечатление. Есть такая категория людей, с которыми легко, светло, весело и интересно. Ощущение праздника, которое от него исходило, до сих пор осталось в моей памяти. Люди часто подвержены перепадам настроения. Владимир Никифорович всегда был на позитиве: живые, горящие особым светом глаза, искрометные шутки, искренний, заразительный смех. Он любил и побалагурить, но делал это мастерски, что выдавало в нем острый ум.

Говорят, что самые грустные люди на земле — это клоуны. Наверное, и у Владимира Никифоровича была своя грусть и печаль, но это все — глубоко в душе. Не потому, что он не доверял людям, боялся открыться. Эти невеселые раздумья были настолько личностными, неотъемлемыми для его духовного мира, что он не хотел «распыляться». Все чувства, радости и горести он выплескивал в своих романах, повестях, рассказах, а также поэтических произведениях. Ведь Владимир Никифорович творил не только для детей, но и для взрослых. Остается лишь догадываться, какая бездна чувственности, сопричастности с народом, неравнодушия была у писателя. Если описываешь с холодным сердцем судьбу своих литературных героев, то и читателя не тронет. В этом плане Владимир Никифорович отдавался без остатка.

Я была частым гостем в доме Бондаренко. Эти встречи стали мне необходимы как воздух. Что особенно поразило при первом посещении дома писателя — это обилие книг. В каждой комнате стеллажи, начиная от классики и заканчивая произведениями современных авторов. Были здесь работы и самого Владимира Никифоровича, в стопках, аккуратно перевязанные бечевкой, ждущие своего читателя. Все говорило о том, что проживающие тут люди — настоящие интеллигенты, скромные, грамотные, не боящиеся казаться старомодными, знающие подлинные ценности в жизни. У Владимира Никифоровича был свой рабочий кабинет, где стоял стол, печатная машинка, настольная лампа. Здесь же были разбросаны исписанные листы бумаги. Такой творческий беспорядок присущ неординарным, воодушевленным личностям. Уже по истечении времени я поняла, что у писателя каждый листок лежит на своем месте. Ничего нельзя тронуть, иначе нарушится весь выстроенный гением мир рождения нового произведения. На стенах висели красочные этюды с изображением природы кисти наших чапаевских художников — Курчугина и других. Видимо, и эти картины вносили свою лепту в общий настрой писателя, были неотъемлемой частью его творческой «кухни».

Мы очень много говорили. Конечно, я больше слушала. Это и понятно. На тот момент я обладала еще малым жизненным опытом и в литературе была новичком, многое открывала для себя благодаря Владимиру Никифоровичу. Мне, как художнику, интересно было наблюдать, как быстро менялось выражение лица писателя, если он что-то увлеченно рассказывал. Особенно поражали глаза, которые не соответствовали возрасту. Они, когда он шутил и смеялся, выдавали в нем мальчишку. И только один раз я видела, как он плакал. Владимир Никифорович декламировал стихотворение незнакомого мне поэта и так проникся им, что у него появились на глазах слезы. При этом он встал в знак особого уважения к сочинителю произведения. Я мало знаю авторов, которые так близко к сердцу принимают творения других. Такова уж писательская братия.

Владимир Никифорович очень много рассказывал о своей литературной жизни, о встречах с писателями других городов, поездках в Москву на фестивали, творческие дачи. Его рассказы были интересны и по содержанию, и по стилю. Я занималась художественным оформлением книг. Он говорил, что давно искал «своего» художника и в моем лице его обрел. Он даже обращался ко мне по-особому — «товарищ Таня». И казалось, что Владимир Никифорович не ходил по земле, а летал. Такими словами он и подписал мне подаренную книгу: «Душа просит полета…».

А какие были обеды в их доме! Здесь уж свой талант в кулинарии показывала его супруга Антонина Петровна. Владимир Никифорович в выходные мог позволить себе пропустить рюмочку, другую. И тут уж его энергия рассказчика и души компании удваивалась. Он был настолько русским! А потом мы провожали друг друга до дома: сначала они меня, потом я их. И так много раз за вечер, пока, наконец, не расходились по своим домам.

Однажды я была приглашена Владимиром Никифоровичем на встречу со школьниками. И здесь в полной мере раскрылся артистический талант писателя. Я и раньше видела его выступления и должна сказать, что он никогда не повторялся, всегда был новым, неожиданным. И каждый раз — полное владение аудиторией.

Сейчас, по прошествии лет, когда Владимира Никифоровича нет с нами, я острее понимаю, какая это была многогранная личность. Он — выходец из народа, человек «от сохи», рано потерял родителей, но с молоком матери впитал любовь к земле, простому крестьянскому труду. Поэтому и образы, которые легли в основу его произведений, были живыми, настоящими. Он правдиво и достоверно описывал уклад, быт деревни, простых людей с их ежедневными заботами. Его творчество созвучно творчеству наших выдающихся писателей: Василия Белова, Василия Шукшина и других мастеров слова. Сам Владимир Никифорович виртуозно играл на балалайке. Есть выражение «Мы все родом из детства». Думаю, что впечатления, которые остались в нем с малых лет, и стали той благодатной почвой, которая питала, обогащала, наполняла неповторимыми красками все его творчество.

Ничто в нашей жизни не бывает случайным. Знакомство и дружба с замечательным писателем стали знаковыми для меня в плане развития литературного творчества. Владимир Никифорович и его супруга Антонина Петровна помогли мне выбрать правильные ориентиры в жизни и стали примером настоящего служения любимому делу — слову.

Чапаевску есть, кого помнить и кем гордиться. Свое место среди таких людей занял и Владимир Никифорович Бондаренко. Книги писателя — на века, потому что учат добру, состраданию и многому тому, что делает человека настоящим гражданином.

Татьяна КИЖАЙКИНА, член Союза писателей России.

Фото из архива редакции