БАБКА ГАНЮХА

Пришла к нам знакомиться соседка наша, старушка из незаметных — черные юбка и кофта, на голове белый платок, глаза выцветшие, шаги легкие. «Ганюха я, в соседях у вас, — произнесла она. — Вам можно баба Ганя. Чудныя вы какия-та, огороду у вас нету, стираете больно часто — эта какой-жа расход мыла! Если что — приходите. Калитка не запертая…»

А дальше — понеслось! Каким-то верховым чутьем поняла она, что мы с моей половиной живем впроголодь. Оба приехали из студенческой среды — муж оканчивал университет, а я поступила в институт и целый месяц проходила установочную сессию. Деньги наши в августе иссякли, а зарплата только в конце сентября предполагалась. Бедовое свое положение мы тщательно скрывали — кормилец мой ударно промышлял рыбалкой в местной речушке, а мужнину честь я берегла — мелочь чистила в сарае, крупную же — около калитки. Окажись сейчас в такой ситуации — рыбки бы продала на местном базарчике и купила бы хлебца, сахарку и чаю. А в те времена это было недопустимо — жажда наживы, вещизм, торгашество! Кодекс чести не позволял, вот и ели мы этот «деликатес» и вареным, и жареным, а потом даже и соль стала заканчиваться…

Баба Ганя принесла ведро молодой картошки, зеленого лучку, огурчиков. Мы маленько поломались, а потом сказали: «Спасибо, ну что вы — проходите, пожалуйста». Она оглядела небогатое наше жилье — всего-то две кровати да пианино, заметила только, что у ее сына Мишки такие же койки, только забыла, как они называются! Ушла домой, через час вернулась, довольная. «Гульнитура называется. Вот как!» — выдохнула гостья и заметила, что сын ее, Мишка-поганец, скоро в гости приедет, вот тогда она сможет нас к себе позвать!

Так мы и подружились — подкармливала она нас пирогами с картошкой, крыжовником, яйцами
«с подкурицы», однажды мы и разговорились…

Старшенький ее сгорел в танке на Курской дуге, карточку его она увеличила и поставила в рамочке на «божницу перед иконками», лампадки две зажигала — святым и Петеньке-воину. Молилась истово, каждое утро. Муж вскорости умер от инфаркта — смерть сына не пережил, а ей куда деваться!

Про Мишку-поганца мало чего знала, где и на кого учится — тоже в толк не брала, однако деньги он матери присылал постоянно. Она их все на черный день откладывала, много что ль ей надо? Огород выручал — кормил овощами, молочка разве что купит у соседей, да карамелек к чаю. Письма приходили редко, а почту мать ждала каждое утро. Теперь и мы стали поглядывать почтальоншу, как родную.

Когда наша «проголодь» закончилась, и мы могли бабу Ганю пряниками угостить или халвой, а больше она ничего и не брала. «Не буду и все! Кабы Петенька мой живой был, да Мишка-поганец рядом, барыней бы жила — дрова-то покупала березовые, а не карагач этот! От него только зола, а жару ни на полкопейки, зимой-то»…

И вот прибежала, нет, прилетела — Мишка-поганец приехал, и она нас к себе зовет, но попозже — он больно крепко спит у матери-то! Чего ж не поспать, как в детстве?!

Вот оно — потрясение и катарсис, и какое-то прозрение мое, будто бы я что-то новое и важное открыла для себя. Мишка-поганец оказался военным комендантом рижского порта, в чине адмирала уже не помню какого ранга, вышел к нам побритый, подтянутый, предложил выпить за встречу. «Вот приехал мать забрать к себе, все условия есть, а она — ни в какую! — Куда ж я поеду от могилок родителей и мужа?» Когда мы уходили, он попросил не бросать ее в случае чего… Так у нас с мужем появилась забота. Михаил вскорости уехал, а баба Ганя немного погодя умерла. Дождалась сына из последних силенок и ушла тихонечко, к своим.

Вот такая история о простой женщине, российской Мадонне. А я тогда поняла, что самые хорошие дети вырастают у простых русских баб, таких, как баба Ганя. У маршала Победы Георгия Жукова мать тоже была простой крестьянкой…

Людмила Сухарева.

Фото: yandex.ru.