ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ТРУЖЕНИКА ТЫЛА

Ветеран войны рассказывает про свою работу на чапаевском заводе по производству боеприпасов.

В этом году мы отмечаем 80-ю годовщину Победы в Великой Отечественной войне. К сожалению, все меньше и меньше остается в живых ветеранов, поэтому особенно дороги рассказы ныне живущих. Они с прежним трепетом и болью вспоминают былое, плачут при просмотре по телевизору военных фильмов или парада на главной площади страны.

Герою нынешней публикации, Николаю Михайловичу Скопинцеву, 99 лет. Удивительно, но его волосы только чуть тронуты сединой, память его по-прежнему свежа, да и чувства юмора и бодрости у него едва ли не больше, чем у иных молодых людей будет. И он охотно делится интересными фрагментами своей биографии и тем, чем ему довелось заниматься в непростой период сороковых годов прошлого века.

Мальчишки 30-х годов

— Итак, в далеком теперь 1942 году тихонько от родителей решил я начать самостоятельную жизнь, — рассказывает Николай Михайлович. — Как-никак, а за плечами время — почти 16 оборотов Земли вокруг Солнца. Захотел устроиться на работу, подошел к начальнику одного цеха, но он меня не взял из-за возраста, сказал, мол, придешь, когда исполнится шестнадцать. Думали, что передумаю — но я вернулся. Конечно, мои родители не были в восторге от того, что их сын улизнул с дороги, ведущей к «сияющим вершинам наук», но особенно и не препятствовали — время было суровое, война, а с нею все «прелести» для людей, живущих даже в глубоком тылу. В материальном отношении моя трудовая деятельность ничего не давала, деньги обесценились. Только одна отрада: вместо 400 г «иждивенческого» хлеба рабочему человеку по карточке выдавалось целых 800. Но мы, мальчишки 30-х годов, были отпетыми патриотами и многие-многие хотели стать танкистами, летчиками, пограничниками, а уж о моряках, кто имел несчастье жить в степной зоне, и не мечтали — это было что-то сказочное и неосуществимое. Отсюда и мораль: не мог же такой сидеть за изрядно надоевшей школьной партой и равнодушно взирать, когда наших бьют. Мы не из таких — поэтому «занятие рук» для нас было необходимостью.

Заводской работник

Николай Михайлович жил и работал в нашем городе, который в то время насчитывал 85-90 тысяч человек. Здесь располагались три завода: один — химический, два других — по производству взрывчатых веществ и различного рода боеприпасов. Построены они были незадолго до Первой мировой войны. По иронии судьбы в проектировании и строительстве заводов участвовали и немецкие специалисты.

— И вот одним апрельским утром 1942 года началась моя карьера, — полушутя-полусерьезно говорит Николай Михайлович. — Почему карьера? Потому что начал я трудиться не рядовым работником, а контролером ОТК (отдела технического контроля — прим. авт.).

Завод, куда устроился Николай Михайлович (где уже работали его брат и отец) занимался производством взрывчатых веществ и снарядов, в т. ч. и реактивных, мин и торпед. Охрану предприятия осуществлял полк НКВД, проникнуть на его территорию постороннему было невозможно. Вход и выход туда разрешался только по спецпропускам с обязательным личным досмотром. Категорически запрещалось проносить табачные изделия, спички, зажигалки и прочее. Обувь использовалась без подковок и железных гвоздей, последние допускались только деревянные. Были и многие другие нюансы.

— Я трудился в цехе снаряжения боеприпасов, — продолжает герой повествования. — Он состоял из 10-12 мастерских, располагавшихся в отдельных зданиях. Они имели сравнительно небольшие размеры, площадь — 150-200 кв. м. Вокруг них был насыпан земляной вал подковообразной формы высотой 5-6 м и толщиной 7-8 м у основания. Цель обваловки — в случае взрыва не дать сдетонировать продукции в рядом стоящем корпусе.

Все мастерские оборудовались установками «искусственный дождь». Один раз в месяц их проверяли на исправность. Для этого производство останавливалось часа на 2-3: убирались вода и грязь. Имелась хорошо оснащенная и пребывающая в постоянной готовности заводская пожарная команда. Кроме нее в цехах находился дежурный. Контроль за техникой безопасности и соблюдением регламентов был организован на высочайшем уровне. Для оказания первой медпомощи имелись пункты с дежурным фельдшером.

— Заводы работали круглосуточно, и я помню, как примерно за два-три месяца до начала войны смена стала 12-часовой, а во вредном производстве — 8 часов, а до этого соответственно 8 и 6, — вспоминает труженик тыла. — Выходные и праздничные дни с началом боевых действий были отменены. Только во второй половине 1944 года стали предоставлять выходные дни, но так, чтобы не останавливалось производство.

— Тяжело же было работать 12 часов? — спрашиваю у него.

— Да справлялись, — машет рукой Николай Михайлович.

«Наша служба опасна, но не трудна»

Одноэтажная мастерская, где трудился Николай Михайлович, была построена в советское время без архитектурных излишеств. По форме она напоминала школьный пенал длиною 80 м и делилась на 4 отделения: одно подготовительное, два снаряжательных и окончательное.

— Мое рабочее место было в последнем, — рассказывает Николай Михайлович. — Задача сводилась к следующему: после долгих технологических мытарств по конвейеру ко мне подкатывался 76-миллиметровый снаряд, досыта «накормленный» взрывчаткой. Я его брал за «талию» и ставил «по стойке смирно». Затем пропускал через него два контрольных кольца, внутренний диаметр которых соответствовал стволу орудия. Он имеет два центрующих пояска, один из них — медноведущий с чуть большим диаметром. Вот эти пояски и должны проходить через кольца. Если получилось, то набиваешь на корпус боеприпаса свое личное клеймо, и он идет на другую операцию. При всей строгости замеров примерно 4-5 штук из 1 000 приходилось браковать. Их разряжали, пояски обтачивали и снова пускали через всю процедуру. Что может произойти во время боя, когда боеприпас не входит в канал ствола или заклинивает на полпути, догадаться нетрудно…

По словам моего героя, возникали и другие сложности: «Наша служба опасна, но не трудна», — шутит он. Мельчайшая металлическая стружка на корпусах изделий въедалась в ладони, вызывала ссадины и мелкие порезы кистей рук. На этой операции трудились два человека и за 12 часов смены каждый проверял в среднем по 1 200 снарядов.

Проработал Николай Михайлович на своем посту чуть более семи месяцев по 12 часов в сутки, правда, с перерывом, но без выходных и праздничных дней, и за это время им было проверено и проклеймлено около четверти миллиона снарядов. Позже он стал старшим контролером военной приемки.

На фото: Николай Михайлович с дочерью Лидией.

Жизнь после войны

В сентябре 1948 года Николай Скопинцев поступает в Саратовское Краснознаменное бронетанковое училище. После его окончания армейские будни побросали Николая Михайловича по всей стране и за ее пределами, в том числе он нес службу в группе советских войск в Германии. В отставку вышел в звании майора.

На гражданке работал на различных должностях в Калининграде: в лаборатории госнадзора за стандартами и метрологией (сейчас «Калининградский центр стандартизации, метрологии и испытаний») инженером, у дорожников-строителей — мастером производственного обучения и даже спасателем на озерной спасательной станции. На сегодняшний день его общий трудовой стаж насчитывает более 45 лет.

Имеет многочисленные награды за безупречную службу в рядах Вооруженных сил СССР, юбилейные медали, ему присвоены звания «Ветеран труда» и «Труженик тыла».

В настоящее время Николай Михайлович проживает в Калининграде, однако всегда поддерживает связь с Чапаевском, в котором прошли трудные годы Великой Отечественной войны.

Он заядлый шахматист (подтвердил звание кандидата в мастера спорта), огородник и «любитель физического труда на грядках». Выращивает помидоры, огурцы, картофель, зелень. 9 Мая празднует, как правило, на даче, в кругу семьи и соседей. Из непременных традиций — обязательный тост за здоровье всех присутствующих и за мирное небо над головой.

Лилия СКОПИНЦЕВА.

Фото из семейного архива.